Елена Штапкина

ЗИМНЕЕ ОТКРОВЕНИЕ

Жила была девочка. И были у нее и мама, и папа, и даже брат, которые заставляли крошку выполнять их собственные прихоти: мыть руки перед едой, не есть много сладкого и кушать только за столом. Не раз мечтала бедная девочка, как будет, сидя на полу, есть грязными руками много сладкого. И вот однажды, а вернее сказать, в ночь с 1 на 2 февраля 2003 года, в кругу туристов-спелеологов, сидевших на бревнах возле жаркого костра, поняла вдруг она, что мечта-то ее, наверное, сбылась. Положила черными от сажи и липкими от медовых пряников пальцами в рот печенку, и лицо ее осветилось искренней, лучистой радостью. Если и тебя интересует, где встречаются сказки наяву, то вперед, мой читатель, я расскажу тебе о зимнем подмосковном походе спелеоклуба Сокольники-РУДН.

В 9-00 в тупике станции метро «Савеловская» собралась группа мальчишек и девчонок, которые то и дело бросали в сторону прибывающих поездов пытливые взоры, ожидая предательски задерживающегося Дмитрия Утробина. Именно он, согласуя свои действия со Светланой Ефремовой, был призван расшифровать карту и привести нас к подмосковной речке Клубеж, куда к вечеру по другому маршруту должны были добраться на лыжах ребята во главе с Александром Петровичем Ефремовым. А вот и Дима… властно смерил нас лукавым взглядом – и мы уже спешим вверх по эскалатору на Савеловский вокзал, где взяли билет до станции Трудовая.

Сорок минут в забитой электричке пронеслись для меня стаей хаотических мыслей. Мне думалось, что если отстраниться от реальности и мысленно посмотреть на все происходящее со стороны, то в итоге получится пустой суетливый спектакль. Люди-муравьи сотнями бегут по привычке на работу, машины и автобусы коптят небо – ну кому интересна эта серо-черно-белая сцена? А настоящая жизнь, должно быть, кипит внутри человека. Жизнь – это борьба личности с самим собой, своими чувствами, пороками; устойчивость к претензиям внешнего мира. Беда в том, что в мелочах жизни теряется иногда человек и, не поняв себя, лениво тает, срывая пожелтевшие календарные листки. Не раз эта мысль возрождалась у меня в сознании за те два дня.

Ну а пока… Пока мы надеваем рюкзаки и выходим на платформу. Забыв о своих прямых обязанностях – денно и нощно стращать все живое завыванием метелей – февраль удивлял и радовал нас тихими, ясными днями. Мы спустились в лес и пошли вслед за Димой. От быстрой ходьбы стало невыносимо жарко, одежда у новичков взмокла, и от нас, похоже, клубами валил пар. Чтобы чувствовать себя налегке, пришлось снять и запихнуть в рюкзак лишние кофты. Ядреный морозный воздух теперь приятно щекочет лицо, придавая тем самым силу и бодрость. Идем дальше. Полчаса по шоссе – и сворачиваем в лес, где от склонившихся под тяжестью снега еловых лап как-то тесно и очень тихо. Остановились сверить маршрут. Рядом со мной оказалась аккуратная стройная елочка – подлинная архитектурная изюминка на фоне вековых елей и берез. Знаешь, от нее веет нежностью, тонким смолистым запахом… Еще несколько шагов – и перед нами белое поле. Белизна – символ чистоты. Вся земля чиста – это ли не мечта человечества… Хотя все не так романтично, друг мой, теперь предстояло пересечь эту поляну, придерживаясь курса на развалившуюся церковь. Тропить тогда было ой как не легко. Крепкий наст, покрытый пухлым снегом, подло хрустел под грубыми подошвами ботинок, и мы проваливались глубже, чем по колено. Потом был обед – и мы снова в пути. Признаться, нам очень облегчили жизнь проложенные «Бураном» дорожки. Дима предупредил, что нас могут догнать спортсмены и «лыжными палками нас в попу потыкать», но впереди идущие злоумышленники при полном сознании своей вины трогательно краснели, и все-таки упорно давили лыжню.

Заход солнца – таинственный час уходящего дня. Проходя в это время по открытой местности, как мы тогда, непременно задержишься проследить, как светило, красное и большое, касается леса и тонет в пронизанном волшебным светом ельнике.

Закончив тропление, вышли на дорогу и сразу ощутили, что угасающий день стал еще морознее. Холодно! Согреться можно только на ходу, и мы спешим до темноты отыскать нужную просеку.

«Где-то я слышал, как будто в час синих сумерек рождаются ангелы и умирают грешники. Умирают, стиснув зубы, без стона, чтоб не потревожить своим шепотом печальную тишину», - пишет Виктор Астафьев в одном из своих рассказов. Мне густые сумерки кажутся чрезвычайно мистическим  явлением природы. Когда спускается мрак, и плотная тишина разливается океаном спокойствия, волей-неволей задумываешься о смысле жизни. Что я для мира? – ничто, песчинка в пустыне. Он меня не замечает, зато я могу прочувствовать его до конца. Следовательно, не я для мира, а он для меня создан. Реальная жизнь – «мир скуки и труда» - бездарен и жесток. Не позволяйте бытовым проблемам растаскивать ваши годы, и чаще обращайтесь к природе – источнику вдохновения, сил, энергии, идей.

Тем временем мы уже попали в объятия студеной зимней ночи. В черноте чащи трудно сориентироваться: растворились в темноте даже величавые ели. Где-то рядом должна быть назначенная полянка, но точно определить трудно. Великодушно оставив нас на берегу замерзшей речушки, руководители отправились искать место встречи. Однако их отсутствие затянулось, а мы постепенно, но уверенно мерзли. А вот затрещавший костер оказался весьма кстати. Надежда на стремительное отогревание стремительно возвращалась. И вскоре закипела вода в кане для чая, появились сушки, гитара – все заметно оживились. Но пугала мысль, что вот-вот придет Дима, и нужно будет вновь топать по снегу. И он пришел… но разрешил остаться («Нескончаемые аплодисменты, благоговейный восторг на лицах зрителей», - написал бы драматург, если б хотел описать эмоции, подобные нашим). Скоро нашли нас и Александр Петрович с Тамарой Георгадзе, которые на лыжах объездили все в округе, чтобы отыскать наше местечко. Далее все шло по традиционному сценарию: ужин, песни, разговоры. Гитара была в руках и у Димы Утробина. А песни у него как раз те самые, от которых «станет всем светлей: и слону, и даже маленькой улитке». Потом все разбрелись по холодным палаткам. Дрожишь?! Не жалуйся на бессонницу в палатке зимой: здесь главное не заснуть, а проснуться… Зато знаешь ли ты, как очаровательно посапывают уставшие спелеологи ночью! В частности Гена, укутавшись в спальничек, убаюкивающе так почти мурлычет. А те, кому повезет оказаться рядом, проваливаются в такой же безмятежный сон.

Сквозь растопыренные ветки деревьев мутно пробивается солнце, кружится редкий снег и нежно тает на лице – так начинается новый день похода. После завтрака мы направились в деревню Каменка, что была километрах в шести от нас. Лесная дорога струилась под кронами могучих елей, глядя на которые в душе появляется чувство преклонения. Десятки раз мы оказывались среди такой дивной красоты, но привыкнуть к ней нам, городским жителям, наверное, невозможно.

Остаток маршрута прошли быстро, потом на автобусе до Лобни, а дальше – на электричке в Москву. В метро расходились уже друзьями. В уставших глазах каждого видишь частичку себя, что-то родное и даже бесценное.

Читатель, хватит зевать и собирайся в поход, ведь жизнь не письмо: постскриптума не бывает. Не бойся сломать свой привычный распорядок и ты почувствуешь, как что-то изменилось в тебе. Что? Ты и сам поймешь. И потом, спустя годы, скажешь себе, перебирая в памяти пережитое, что самый приятный цвет – оранжевое пламя костра, любимый звук – голоса друзей и перебор гитарных струн. Ну а если ты все-таки со мной, читатель, не согласен и тебе до зарезу нужна машина, куча денег и прочие прелести пыльной действительности, то закройся в туалете, придумай средство от бородавок, и всемирная слава не замедлит вломиться в твою дверь!